shubin_2008 (shubin_2008) wrote,
shubin_2008
shubin_2008

Category:

Три дня, которые опустили Россию.

"Кто не отдается целиком делу, не будет иметь блестящих успехов"  Сунь-цзы
       "Если хочешь, чтобы твое дело было сделано, - иди сам"    Б. Франклин.
       "Слабохарактерность еще дальше от добродетели, чем порок"    Ларошфуко.
 

     Я никогда не бравировал своим участием в августовских событиях 91 года, но и никогда не стыдился этого поступка. И сейчас, делясь своими впечатлениями о тех бурных днях, я делаю это только для того, чтобы мы учились более объективно смотреть на свою историю и скорее осознали причины столь гнусного нынешнего состояния России. И сразу хочу сказать: уже в эти дни испытаний “демократы” показали себя далеко не с лучшей стороны, и только столь же вопиющая бездарность и беспомощность ГКЧПистов, а самое главное, народ, поддержавший тогда не их, а Ельцина, позволили им одержать победу. Что ж, вскоре эти "общечеловеки" сполна отблагодарят своих защитников за эту бескорыстную помощь!        
     Утром 19 августа, увидев на экране телевизора членов ГКЧП, я сразу помчался на Манежную площадь и был в числе первых, кто перегораживал троллейбусами проезжую часть между гостиницей Москва и музеем Ленина. Площадь была почти безлюдной и только перед фасадом гостиницы стояла небольшая толпа, слушавшая какого-то оратора (потом мне сказали, что это был Жириновский, поддержавший ГКЧПистов). В то же время никого из “демократических лидеров“, обычно десятком и более штук толкавшими речи с того же балкона про общечеловеческие ценности на многочисленных митингах, не было, и мы были лишены всякой информации о том, что происходит в стране и в Москве. А пока, от нечего делать, мы, взявшись за руки, стали цепью между гостиницей и музеем главного упыря вождя мирового пролетарьята. А потом кто-то крикнул: “Танки!”, и действительно, со стороны Манежа на площадь стала выползать бронетехника. Все бросились врассыпную, а я, тоже пару раз дернувшись, как тот Трус, через какое-то мгновение даже не осознал и не почувствовал, а скорее увидел себя сверху, бегущим на танки. Ощущение, должен сказать, потрясающее! Пока бежал, понял, что все-таки был не один. Добежав до машин, которые остановились возле Манежа, мы стали расспрашивать водителей о ситуации в стране, но те тоже ничего толком не знаали. Тем временем площадь стала быстро заполняться народом. И только тогда, по прошествии нескольких часов на броню залез какой-то невзрачный человечек и сказал, что Ельцин находится в Белом доме и просит нас прийти к нему на помощь. Мы стали было строиться в колонну, но тут в толпе один мужик заорал, что это провокация и во время марша нас перебьют. В конце концов, мы все-таки похреначили к Белому дому по Калининскому проспекту, запруженному людьми, снующими по пустым магазинам. На наши призывы присоединяться к нам они почему-то только жались к домам и старались быстрее юркнуть в двери магазинов. У Белого дома нас встретил Хасбулатов (на мой взгляд, единственный тогда не растерявшийся человек среди “демократов”). Но и тут прогрессирующая апчественность умудрились затеять жаркую дискуссию: кто-то предложил разделиться и часть людей направить к телецентру. После бурных дебатов часть людей, действительно, пошлепала по набережной к Останкино. А оставшимся было предложено встать вокруг Белого дома и взяться за руки – получилась хлипкая, в один ряд цепочка людей, среди которых было много женщин. Пару раз я обошел вокруг здания, присматриваясь к людям, думая встретить здесь своих знакомых - горлопанов-демократов. Знакомых не встретил, не заметил и ничего хоть чем-то напоминавшее гайдаркино-чубасьих сусчеств. Зато увидел настоящих людей: много молодежи, но мне почему-то запомнились люди среднего возраста – просто одетые, скромные и спокойные. Чего никак нельзя было сказать о тех, кто прятался за нашими спинами в самом Белом доме: время от времени оттуда выскакивал с перекошенной от страха рожей "мужик" и призывал нас никуда не расходиться и снова взяться за руки, поскольку вот-вот ожидается нападение группы “Альфа”. О том, что эта горстка, пришедших по зову сердца их защищать, людей целый день в ненастную погоду ничего не ела и не пила, никто из них тогда почему-то не вспомнил. Раз из здания вышли две пожилые женщины, судя по всему, технические работники этого учреждения, и стоявшая рядом со мной женщина попросила их принести стакан воды. Сейчас уже не помню, принесли ей воды (все двери в здание были закрыты) или нет, но точно помню, что эта просьба тех женщин ничуть не обрадовала.
    Вот так прошел первый день "Великой Августовской революции". А потом было шумное празднование “демократами” своей победы. А затем в окружении Ельцина появились новые, но, как и старые члены Политбюро, столь же тусклые и безликие, вроде Бурбулиса, личности. Однако к тому времени я уже окончательно понял, что все эти бездарности ничуть не лучше прежних партийных функционеров. И все-таки даже мне, выросшему на маразме развитого социализма, один раз стало жутко, когда узнал, что такое “младореформаторы”. И жутко стало не столько от их “реформ”, сколько от того восторженного хая, который подняла вокруг них наша прогрессивная апщественность.
    Сразу признаюсь: в отношении этой прогрессирующейся апчественности я никогда не питал никаких иллюзий: глупая и крикливо-пошлая, подлая и измученная всякими комплексами (недаром она так увлекается идеями Фрейда, потеснившего в последнее время аж самого Карлу Маркса) – эта публика давно уже существует в мире шизофреноидных мифов и обанкротившихся идей и ничего кроме брезгливости у любого нормального человека вызвать не может. Но для меня остается загадкой, почему большая часть нашего народа, по-прежнему способная реально оценить обстановку в стране, готовая умереть на полях сражений, самоотверженно ликвидировавшая последствия чернобыльской трагедии, тем не менее продолжает терпеть нынешний вурдалачий режим? В связи с этим в моей памяти в последнее время все чаще всплывает один эпизод, случившийся в армии, на комсомольском собрании, где должны были исключить из комсомола одного солдата только что вернувшегося с целины. Там он отказался делать левые рейсы после работы, чем навлек гнев своего начальника-старшины. Вернувшись в часть, старшина накатал рапорт-донос на этого солдата, однако, как я понимаю, все, включая руководство части, знали суть этого дела. Поэтому я не очень тревожился за исход этого собрания, будучи уверен, что правда хотя бы на этот раз легко восторжествует (тогда я был еще совсем наивный). Однако каково было мое удивление, когда увидел, что сам начальник штаба набросился с обвинениями на этого солдата, а товарищи шофера, опустив головы, молчали. И только когда уже не оставалось никаких сомнений, что человеку сейчас ни за что сломают жизнь, выступил я. Говорил я недолго, возможно не более 5 минут, но уже сразу увидел, что настроение у солдат резко изменилось: они подняли головы, заулыбались. Об исключении уже никто не говорил, поскольку после меня уже никто не говорил, а само собрание тут же закончилось. Какие кары в отношении меня затем последовали? Ну как же без кар в нашей-то стране! Были и кары. Через несколько дней на улице я встретил этого самого начальника штаба, шедшего мне навстречу: “Что ж ты нам всю малину обосрал?” такими словами поприветствовал он меня, а у самого улыбка расползлась по всему лицу – видно сам был доволен, что не удалось свершиться подлости. Между прочим, на этом собрании, кроме этого начальника штаба было еще два полковника и несколько старших офицеров. Некоторые из них прошли войну. И я… Один, к тому же совсем зеленый лейтенантик… Тьфу!
   У меня не раз выпытывали, что помогало мне побеждать. Честно отвечаю: только Правда, которая была на моей стороне. Я вышибал дверь ногой в кабинет своего руководителя, прожженного интригана, увенчанного и увешанного всякими званиями и наградами, которого ненавидел и боялся весь институт. А я требовал от него извинений за нанесенное мне за глаза оскорбление. Отстаивая свою работу, я сцепился с другим человеком, достававшим очень дорогое оборудование для своей лаборатории, и весь наш институт (и не только наш) со страхом и благоговением взирал на эти уникальные приборы и их обладателя. А я ему в глаза заявил, чтобы он не смел претендовать на мою работу, в противном случае я буду с ним драться и драться не просто так, а пока его не уничтожу. И он отступил. Эта стычка произошла перед новым годом. А наша следующая встреча состоялась уже в конце марта: он был серо-зеленый. Думаю, я выглядел не лучше. Что было дальше? А дальше первый завлаб в течение года уговаривал меня вернуться к нему, засыпая меня письмами и посылая ко мне на дом своих сотрудников с записками для меня и подарками для жены. Наладились отношения и со 2м завлабом: я ходил к нему в гости, он ко мне. Мы разговаривали, спорили, выпивали - сейчас не помню что именно. Но точно помню, во всех тех конфликтах никто меня открыто не поддержал, хотя все вокруг знали, что правда была на моей стороне.
 Чувствовал ли я себя во всех этих случаях героем? Ни разу. А вот ощущение, что после этого становлюсь человеком, испытать доводилось. Тогда же я начал свой очень трудный и долгий путь к Богу. И с тех пор, совершая порой неблаговидные поступки, я особенно остро осознаю, насколько близко в нас, в людях соседствуют божественное начало и скотское, и как легко перешагнуть эту зыбкую грань, разделяющую эти два мира и свалиться в небытие и как трудно потом и вместе с тем мучительно сладко возвращать себе человеческий облик. Также я давно уже понял, что даже в элите так называемых цивилизованных стран мало что осталось человеческого. Однако в нынешней России власть и деньги имущие пребывают исключительно в скотском, жрально-сральном состоянии, и уже никогда из него не вылезут. А вот выберется ли из нынешней мерзости наш народ? Не знаю. Но для этого нужно совсем немного: сила воли, от которой, как уверял нас Карл Маркс, в мире людей ничего не зависит, и желание стать людьми. И тогда мы обязательно возродимся. Возродимся вместе с экономикой и культурой.
   Да, чуть не забыл. Когда я увольнялся из армии, мой корпусной начальник дал мне настолько великолепную характеристику, что мне до сих пор неловко: ведь я не раз доставлял ему неприятности. Причем последний раз перед самым дембелем. Тогда, приехав на корпусные занятия, я умудрился не отдать честь командиру корпуса (правда, тот шел по другой стороне улицы), и когда тот стал меня распекать, заявил ему, что он не имеет права меня оскорблять… Придя затем в класс для занятий, где собралось уже примерно три десятка офицеров, мы долго ждали своего начальника. Примерно через час, он, ворвавшись в класс, чуть не сорвав с петель дверь, еще около получаса учил меня правилам армейской дисциплины и даже несколько раз лично показал, как надо козырять перед начальством. Но я так и не научился этому ремеслу. А вы? 
И еще. Может, пора нам научиться защищать себя? Свое достоинство, честь, свой дом, свою семью, свою страну? Как это умели делать наши предки? Причем, еще совсем недавно?

http://www.youtube.com/watch?v=CGwGOiMlWs0

  
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments